iskander_bel (iskander_bel) wrote,
iskander_bel
iskander_bel

Categories:

Мужчины отказывались верить, что мы тоже воевали…

Оригинал взят у marusyak4 в Мужчины отказывались верить, что мы тоже воевали…
Книга "Память сердца"


Ираида Никифоровна Горбенко

Я родилась в 1923 году в Ленинграде. С родителями и моими четырьмя сестрами, мы дружно жили в выданной отцу отдельной квартире в доме 21/4 на Малой Посадской улице. Начало войны совпало с окончанием школы. Я собиралась поступить в институт, но мечты разрушила война. 22 июня с подругами пошли гулять в Летний сад, и удивились тишине. Мы вышли к Троицкому мосту, вокруг репродуктора собралась толпа, и все говорили: «Война! Война!».

...

Потом началась блокада. В самое тяжелое время, когда давали нам по 125 грамм хлеба, я пошла на завод «Новый строитель», работала там до 1942-го. Устроилась сверловщицей, делала мины. Все были такие патриотки! Работали и ночью, спали под станком. Рвались на фронт, но нас еще не брали по возрасту.

Когда начался голод, жили на хлебе, делили поровну. Папа сделал печку-чугуночку, на ней сушили хлеб. Кусочки делили на три раза и, как с сахаром, пили с ними кипяток. Чтоб согреваться – приносили кирпичи, грели у чугунки, потом обкладывались ими. Мебель распилили на дрова, оставили только кровати.

В квартире снизу жила моя крестная, когда она умерла, дочь вынесла ее на черный ход. Мама сказала нам с сестрой: «Доченьки, свезите ее хоть к Народному дому». Это у бывшего кинотеатра «Великан», туда свозили мертвых, потом отвозили на Пискаревку. Когда на санях привезли крестную, увидели горы мертвых и заплакали. А двое военных моряков спросили, не мать ли это и сказали: «Что поделать – война. Ну, не расстраивайтесь, победим скоро». Но война еще только начиналась.

...

... я сказала отцу, что хочу в армию и пошла добровольцем. Меня отправили под Москву.

В городе Ярцево мы проходили подготовку в ОЖДСБ. Наш командир, майор Крылова, хотела создать женский батальон. В 6 утра подъем, гнали на улицу в 40-градусный мороз. Учили стрелять, бегать, ползать, заворачивать портянки. Если сотрешь ноги, отморозишь руки – наказывали, отправляли в наряд. Выдали шинели и кирзовые сапоги, которые постоянно промокали. Кормили плохо – суп из картофельных очисток, плохая каша. Спали мы на деревянных нарах, вместо матрасов – стелили портянки, чтоб к утру высохли, укрывались шинелями. Ночью часто поднимали – приходилось вскакивать, одеваться, а успеть нужно пока не догорит спичка в пальцах командира.

Девушек батальона раскидали по разным подразделениям, отправили воевать вместе с мужчинами. Жили, как под землей – окопы глубиной два метра с огневыми точками, над головой плетенка из молодых березок, накрытая дерном, она же укрепляла стены и застилала пол, вырыты большие помещения под столовые – там стояли столы, можно было поесть. Мы считались передовой, конечно, начальники нас берегли, в атаку не посылали. Мы прикрывали наступление пулеметным огнем.

...

В 44-м году нас отправили в Белоруссию, 111-й полк войск НКВД. На месте сразу предупредили – не выходить по одному человеку, только группами. Стреляли из-за угла, устраивали засады. Из нашего батальона в живых осталось 8 девушек.

Меня воспитали верующей, думаю, это хранило от ранений и гибели. В ноябре 44-го пришел приказ Сталина: «О снятии женщин
с передовой», и меня перевели в Сибирь, г. Ачинск, в войска связи. Работала в штабе старшим писарем, регистрировала эшелоны, уходящие к Японии.

В ноябре 45-го нас отпустили домой. Сейчас смешно вспомнить: 15 суток ехала верхом на поезде – на крыше вагона, везла с собой мешок картошки и американские консервы. Когда оказалась у парадного своего дома, разрыдалась, силы оставили. Люди подходили, спрашивали, что со мной, а я и ответить не могла. Успокоилась, постучалась домой меня даже не узнали сначала. А я зашла, подхватила маму и начала кружить ее.

...

Началась мирная жизнь, но дома полупустые – все погибли, на улицах калеки. Старалась не говорить, что воевала. Мужчины относились с презрением, отказывались верить, что женщины тоже воевали. Называли нас офицерскими любовницами, считали, что все мы сидели по штабам. Но мы были наравне со всеми и погибали, как все.

Я не видела войны, как в кино, с отдыхом после боя, артистами, выступающими на передовой. А ведь на передовой я пробыла
полтора года. Там мы жили, как в забытьи. После боя измученные, усталые, просто валились спать в окопах. Праздников у нас не было.

http://mo-piskarevka.spb.ru/files/Book%202.pdf

Tags: Великая Отечественная война, великие люди, патриотизм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments