iskander_bel (iskander_bel) wrote,
iskander_bel
iskander_bel

Мальчик у Христа на елке. В Барнауле умер высаженный из автобуса в мороз инвалид

Оригинал взят у tanya_mass в Мальчик у Христа на елке. В Барнауле умер высаженный из автобуса в мороз инвалид


Виталий Седухинский живет с мамой. 29 лет, инвалид, несамостоятельный, говорит — с трудом. И мать инвалид – по зрению.

10 декабря они поехали за лекарствами. Времени половина четвертого, вечерело, возвращались домой на автобусе.  Виталий сел первым. Мать шла сзади – по льду на остановке шла медленно, смотря (видит-то очень плохо) под ноги – чтобы не упасть, тем более – не на проезжую часть. (Почему лед на остановке?). Пока добиралась — двери захлопнулись. Побыстрее производим высадку и посадку. Никто из пассажиров не заметил, что пожилая женщина ковыляет ко входу? Татьяна Седухинская осталась на остановке. Виталик, где ты? Да уехал он – в автобусе – говорят вокруг. Как уехал?  Номера автобуса она не разглядела.

Прошли мимо, не заметили, закрыли дверь перед носом, накричали. Такая норма жизни. Не впервой. Но обычно понятно, как быть  – промолчать, сглотнуть обиду, прийти завтра, послезавтра, через три недели, а что делать сейчас?

Виталий оказался один в автобусе. Без билета.

- Платите или выходите! Без билета не катаем.

И ведь автобус не был пустым. Но никто за Виталия платить не стал. Видели, что заплатить он не может. Что больной. Что растерялся. По десятке с троих человек скинуться бы. Но кому какое до него дело? Пусть лучше выйдет, мало ли что учудит.

На улице было минус тридцать градусов. Или сорок.

Он послушно вышел и встал  на остановке. На окраине. В поселке Новосиликатный. И стал ждать.

МИНУС 30 градусов. Или 40.

Татьяна Седухинская тем временем бросилась к полицейским  – надо сына найти – уехал – не знаю куда, плохо вижу. Передайте по рациям в автобусы – у кого такой вот едет пассажир – он потерялся – мать его ищет! Нет у нас рации, резонно ответили полицейские. Ну, в диспетчерские службы передайте, у них есть связь со всеми автобусами, которые на этой остановке останавливались – он послушный, он в автобусе, мне бы знать только в каком? Не положено. Нельзя. Не уполномочены.  В дежурную часть по месту жительства. А мы что – мы тут ничего сделать не можем – к дежурному обращайтесь.

Минус 30.

Виталий простоял на остановке 10 часов. Мимо него прошло много людей. Мимо. Кто-то думал, что бомж, кто-то, что пьян, кто-то ничего не думал. Стоит и стоит – хочется ему – пусть стоит – большой мальчик, сам разберется. Только под утро какая-то женщина, которая вызвал Виталию скорую помощь.

Обморожение и ампутация кистей рук – констатировали врач.

В таком состоянии его нашла мать.

Написали СМИ. Показали в «Вестях». Мы все нажали кнопочку «перепостить», а другие «поделиться». Ахнули – какая бесчеловечность! Какое равнодушие! Стали присылать деньги – на оплату сиделки на год насобирали. Татьяна Седухинская испугалась –украдут такие огромные деньги, сроду таких не видела.

Ампутация – это значит, что шансов на жизнь стало еще меньше. Теперь еще и без рук.  Как дальше? После операции у него поднялась температура.

Ажиотаж в СМИ спал, про инвалида и полуслепую маму подзабыли – Новый год, Депардье, праздники… Суд постановил, что полицейские все делали правильно – не бежать-искать надо было неговорящего инвалида, замерзающего на остановке, а посоветовать написать заявление. Все по чину, по инструкции. Как положено. Бежать и помогать искать – это не по инструкции – не положено.

Провели соцопросы – как и надо 70% что-то считают и 30% тоже что-то считают.

Виталий умер сегодня в 5.30 утра. Пошел в туалет – упал. В результате падения оторвался тромб. Опять никто не виноват – тромб – это дело такое.

Матери сообщили об этом по телефону.

«Добрые люди все это время интересовались его здоровьем, помогали. Спасибо всем не равнодушным.» — сказала она журналистам…

Сообщают, что похороны 11 января, и что следствие выяснит, есть ли тут статья «Халатность».

* * *

«Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая же холодная, как стена. «Очень уж здесь холодно», — подумал он, постоял немного, бессознательно забыв свою руку на плече покойницы, потом дохнул на свои пальчики, чтоб отогреть их, и вдруг, нашарив на нарах свой картузишко, потихоньку, ощупью, пошел из подвала. <…>

— Пойдем ко мне на елку, мальчик, — прошептал над ним вдруг тихий голос. — У Христа всегда в этот день елка для маленьких деточек, у которых там нет своей елки… — И узнал он, что мальчики эти и девочки все были всё такие же, как он, дети, но одни замерзли еще в своих корзинах, в которых их подкинули на лестницы к дверям петербургских чиновников, другие задохлись у чухонок, от воспитательного дома на прокормлении, третьи умерли у иссохшей груди своих матерей, во время самарского голода, четвертые задохлись в вагонах третьего класса от смраду, и все-то они теперь здесь, все они теперь как ангелы, все у Христа, и он сам посреди их, и простирает к ним руки, и благословляет их и их грешных матерей… А матери этих детей все стоят тут же, в сторонке, и плачут; каждая узнает своего мальчика или девочку, а они подлетают к ним и целуют их, утирают им слезы своими ручками и упрашивают их не плакать, потому что им здесь так хорошо…

nbsp; А внизу наутро дворники нашли маленький трупик забежавшего и замерзшего за дровами мальчика; разыскали и его маму… Та умерла еще прежде его; оба свиделись у Господа Бога в небе»

Ф.М. Достоевский «Мальчик у Христа на елке»


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment