iskander_bel (iskander_bel) wrote,
iskander_bel
iskander_bel

Categories:

История боголюбцев, или Как патриарх Никон и будущие старообрядцы реформировали Церковь. Андрей Зайц

Оригинал взят у raskolnet в История боголюбцев, или Как патриарх Никон и будущие старообрядцы реформировали Церковь. Андрей Зайц

Сайт Ассоциации Православных Экспертов

www.raskol.net



В 1653 году патриарх Никон начал реформу Церкви, приведшую к старообрядческому расколу. По иронии судьбы его оппонентами стали вчерашние друзья из кружка боголюбцев, которые сами попытались проводить радикальные реформы русского общества и веры. Почему же «русская реформация» обернулась страшным расколом





Портрет патриарха Никона с клиром. (Д. Вухтерс(?), 1660-1665 годы)


В конце февраля 1653 года перед началом Великого поста на Руси произошло событие, изменившее историю православия. Новоизбранный патриарх Никон потребовал от верующих креститься тремя перстами, а не двумя. С этого момента на исторической сцене появляется движение, которое называют старообрядчеством. Хотя на самом деле, сторонники двоеперстия, как и патриарх Никон, были скорее смелыми реформаторами.


В первой половине XVII века на Руси появилось несколько священников, желавших улучшить нравственное состояние общества и упорядочить церковное богослужение. Для нас, жителей ХХI века, допетровское православие часто представляется образцом благочестия, но на самом деле среди клириков и мирян были распространены пьянство, распутство и многие из тех пороков, которые нам кажутся символами античного мира или современности.


Если открыть житие одного из лидеров старообрядцев – протопопа Аввакума, то в нем можно найти множество примеров гонений на ревностного священника со стороны знатных людей, простого народа и духовенства за призывы к покаянию и резкое обличение грехов. Протопоп Аввакум, вместе с Иваном Нероновым, духовником Алексея Михайловича Стефаном Вонифатьемым и будущим патриархом Никоном создали в Москве кружок боголюбцев при молодом царе.


Боголюбцы имели большую программу по переустройству Церкви, по сравнению с которой реформы патриарха Никона не были чем-то революционным.


Прежде всего, ревностные протопопы хотели укрепить нравственность среди духовенства и их паствы. Неизвестный автор челобитной к предшественнику Никона патриарху Иосифу так описывает нравы священников того времени: «Именем пастыри, а делом волцы, только наречением и образом учители, а произволением тяжцы мучители, иже малого ради своего покоя и предатели суть душам человеческим, ненастоящей и маловременной, но грядущей и вечной муце». Самым распространенным пороком среди духовенства и мирян было пьянство. Люди в буквальном смысле слова пропивали последние одежды, до смерти дрались друг с другом. Когда по требованию Ивана Неронова в одном из сел был закрыт государственный кабак, пьяные мужики и бабы стали штурмовать храм, где служил священник, и последнему с трудом удалось спастись от разгневанной толпы.


Еще одним распространенным недостатком белого духовенства, который во многом и привел к старообрядческому расколу, была неграмотность. Еще архиепископ новгородский Геннадий в XV веке писал, что кандидаты в священники едва могут читать. Эта ситуация приводила к тому, что часть священников в буквальном смысле слова заучивала службы на слух, и при малейшей реформе богослужения эти попы просто не могли совершать даже литургию. В оправдание священникам скажем, что большинство из них были крайне бедны, жили впроголодь, и платить десятину епископу и различные взятки приказным. В XVII веке приходилось отдавать большие суммы за само рукоположение и за решение любых вопросов. Однако в Церкви существовали недостатки, которые нельзя было оправдать бедностью духовенства или его необразованностью.


Революционное предложение боголюбцев, к которому сочувственно отнесся и Никон, бывший в то время архиепископом новгородским, было упразднение многогласия и введение единогласия во всех приходских храмах.


Многогласие было единственным, хотя и уродливым, способом для русского благочестия сократить продолжительность церковных служб. Для жителя Московской Руси было бы немыслимым сокращение уставного богослужения, поскольку это бы означало реформу обряда, что в сознании тогдашних православных приравнивалось к ереси. Объем же чтения и пения был столь велик, что, по свидетельству спутника антиохийского патриарха Макария дьякона Павла Алеппского, богослужение могло продолжаться до 7 часов: «Не успели мы сесть за стол после обедни, как ударили ко всенощной... Вошли в церковь в 3 часа, а вышли в 10 часов… Что касается нас, то душа у нас расставалась с телом, от того что они затягивают обедни и другие службы: мы выходили не иначе, как разбитые ногами и с болею в спине, словно нас распинали».


Разумеется, ни приходские священники, ни их паства не желали проводить в храме столь продолжительное время, и был придуман способ одновременного чтения разных частей службы: священник читал молитвы в алтаре, один чтец - канон, другой – псалмы, дьякон произносил ектенью, хор пел стихиры. В церкви был ужасный шум, но зато богослужение проходило очень быстро. Обычной практикой, которую еще в XVI веке осудил Стоглавый собор, было использование 6-7 «голосов» одновременно.


Священники-боголюбцы сперва самостоятельно вводили в своих храмах единогласие, а затем обратились к патриарху Иосифу с просьбой созвать Собор и упразднить моногогласие. Требование это было не менее революционным, чем реформы Никона. Патриарх Иосиф и большинство епископата отказались ввести единогласие, сославшись на то, что храмы попросту опустеют, поскольку народ просто перестанет в них ходить. Об этом писали и сами протопопы-реформаторы. В ответ на их призыв: «Пришли мы в церковь молиться... отверзи от себя всяку печаль житейскую, ищи небес у—прихожане нередко отвечали—долго де поешь единогласно: нам де дома недосуг».


Собор 1649 года, на который попросту не пригласили епископов – сторонников боголюбцев, не стал вводить единогласие во всех храмах, и обвинил боголюбцев в неуважении к епископату и патриарху Иосифу.


Действительно с конца сороковых готов XVII столетия боголюбцы, пользуясь влиянием на молодого царя, фактически стали органом принятия решений в Церковь, ограничив этим власть патриарха, и когда в 1652 году Никон стал московским первосвятителем, члены кружка очень надеялись на то, что и новый Предстоятель будет советоваться с ними и проводить нужные реформы. Однако они жестоко ошибались.


Патриарх Никон оказался таким же московским ревнителем, как и его недавние друзья, желавшие проводить реформы административными методами без надлежащей подготовки духовенства и мирян. Ни Никон, ни боголюбцы, в отличие от киевского митрополита Петра (Могилы), не озаботились сперва созданием достаточного числа школ, в которых бы объясняли, что обряд изменяется с течением времени, что богослужение Московской Руси восходит к греческим образцам X –XI веков. В этом смысле старообрядцы действительно отстаивали более древнюю византийскую православную традицию двоеперстия, чем патриарх Никон и антиохийский патриарх Макарий, ратовавшие за троеперстие. Ни тем не другим не хватило образования для проведения спокойных и планомерных реформ, а потому события февраля 1553 года предопределили будущую трагедию старообрядческого раскола.


Патриарх Никон начал свою деятельность с самой болезненной для русского благочестия сферы – с обряда. После падения Константинополя в 1453 году русские считали Москву единственным оплотом православия в мире. Русское благочестие сильно боялось чужеземных влияний. Уже упомянутый нами Павел Алеппский рассказывает, что царь и бояре покрывали лавки драгоценными «армянскими» облачениями из парчи, даже не срезав с них серебряных пуговиц. Для бедного грека это было расточительством, для московита – нормальным поступком, свидетельствовавшим о боязни оскверниться от вещей, принадлежавших неверным. В куда большей степени это относилось к иноземным книгам, по которым патриарх Никон стал исправлять богослужение.


Отметим, что к моменту никоновских реформ у наших соотечественников упало доверие и к самой вере греков. Долгое время русские действительно смотрели на греков, как на своих учителей, но многочисленные восточные патриархи и просто авантюристы, приезжавшие к русскому царю за милостыней и «дарившие» ему часто собственноручно изготовленные «святыни» лишь подтверждали правильность концепции «Москва-Третий Рим».


В этих условиях насильственное и поспешное введение новогреческих обрядов и исправление служб по служебникам, отпечатанным в Венеции, не нашли понимания не только у большинства русских людей, но даже и у тогдашнего константинопольского патриарха Паисия, который, по словам исследователя Николая Каптерева, останавливал рвение русского патриарха: «Паисий дает понять Никону всю односторонность заявленной им ревности, так как православие вовсе не требует того, что бы оно раз навсегда было заключено в какую либо во всех подробностях и частностях определенную обрядовую форму, но что оно всегда допускало и допускает разнообразие внешних форм выражения своего учения, лишь бы только эти внешние обрядовые различая церквей не были выражением различие в самом их учении».


Впрочем, патриарха Никона это предостережение не остановило, и в 1653 году Русь замерла на пороге величайшей духовной трагедии в своей истории.

http://www.nsad.ru/articles/istoriya-bogolyubcev-ili-kak-patriarh-nikon-i-budushhie-staroobryadcy-reformirovali-cerkov


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments