iskander_bel (iskander_bel) wrote,
iskander_bel
iskander_bel

Иов отказался от эвтаназии

Оригинал взят у decalog в Иов отказался от эвтаназии
Сидя на гноище, потерявший все и пораженный проказой с ног до головы Иов отказался «похулить Бога и умереть», как предлагала ему жена. 19 мая праздновалась его память, а несколькими днями ранее Вермонт стал четвертым штатом США, в котором разрешили эвтаназию. Андрей ДЕСНИЦКИЙ о том, что самоубийство в Библии – не благородный «уход» решительного человека, а дно отчаяния

Все шире признается в современном западном мире эвтаназия – добровольное самоубийство безнадежно больного человека, осуществляемое при профессиональном содействии медиков. По сути, это продолжение традиции, идущей еще от античности: добродетельный муж не должен доверять собственную жизнь слепой игре фортуны, он может и даже, пожалуй, обязан вовремя прервать ее, как обязан он вовремя встать из-за пиршественного стола.
Марк Порций Катон Младший долго боролся с Цезарем – наконец, войска его могущественного противника осадили его с горсткой единомышленников в африканском городе Утика. И вот Катон произнес перед друзьями торжественную речь, в последний раз проверил караулы и велел вернуть ему меч, который встревоженные друзья убрали из его комнаты. Затем он перечитал платоновский диалог «Федон», в котором Сократ накануне своей казни утешает своих друзей, говоря о прекрасной посмертной участи – и вонзил тот самый меч себе в живот. Удар не получился смертельным, он оттолкнул тех, кто кинулся на помощь – и разодрал рану до конца.

Дело даже не в том, что от неминуемой победы Цезаря Катону не следовало ждать ничего хорошего – он хотел остаться хозяином своей судьбы и преуспел в этом. В античности и более поздние времена не все восхищались его выбором, но все-таки этот удар мечом воспринимался скорее как акт гражданского мужества и героизма на поле боя, а совсем не как постыдное бегство от опасности.

Нечто очень похожее – но скорее внешне похожее – есть и в Ветхом Завете. Царь Саул вступил в очередное сражение с филистимлянами и был разбит. Его войско было отчасти перебито, отчасти разбежалось, вот-вот враги схватят и его самого. «И сказал Саул оруженосцу своему: обнажи твой меч и заколи меня им, чтобы не пришли эти необрезанные и не убили меня и не издевались надо мною. Но оруженосец не хотел, ибо очень боялся. Тогда Саул взял меч свой и пал на него» (1 Царств 31:4). Отметим, что даже в этой ситуации Саул все-таки просить своего слугу лишить его жизни и лишь когда это оказывается невозможным – совершает самоубийство. Не то, чтобы он боялся броситься на меч сам – он все же до последнего надеялся, что смертельный удар нанесет чья-то еще рука.

И мотивировка у него совсем другая, чем у Катона. Он хочет избежать позорной и мучительной смерти (ведь понятно, что филистимляне в живых его не оставят), и не только по той же самой причине, по которой каждый выберет быструю смерть, а не долгие пытки. Но Саул еще и царь Израиля, издевательство над ним будет насмешкой над всем Божьим народом, оно станет триумфом «необрезанных», которого в любом случае следует избежать.

"Смерть Саула". Юлиус Шнорр фон Карольсфельд, «Библия в картинах»

И главное, что Саул тут вовсе не образец гражданской смелости и исполнения долга. Он уже отвергнут Господом, а накануне той самой битвы состоялась его встреча с волшебницей, которую он, притворившись простолюдином, просил вызвать дух пророка Самуила (а ведь вызывание мертвых было израильтянам строжайшим образом запрещено). Он пал на самое дно, и потому смерть его люта – это не почетная гибель в бою, а самоубийство, последний приют отверженного.

Есть в тех же книгах Царств и еще одна похожая история. При дворе царя Давида был некий мудрец Ахитофел, чьи советы принимались сразу и без обсуждений, настолько он был мудр. И когда против Давид восстал его собственный сын Авессалом, а Давид был вынужден бежать из Иерусалима – Ахитофел оказался в числе заговорщиков. Он подал и Авессалому очень правильный совет, как именно покончить с Давидом – но Господь по молитвам Давида и стараниями его людей устроил так, что на сей раз мнение Ахитофела было отклонено. И дальше библейский текст скупо повествует: «И увидел Ахитофел, что не исполнен совет его, и оседлал осла, и собрался, и пошел в дом свой, в город свой, и сделал завещание дому своему, и удавился, и умер, и был погребен в гробе отца своего» (2 Царств 17:23).

Казалось бы, ему ничто пока не угрожало (хотя он, конечно, мог ожидать, что теперь Давид победит и покарает его за измену), это был жест простого отчаяния и обиды: отвергли совет того, кого прежде слушали беспрекословно. Но ведь это тоже история падения человека, который, как и царь Саул, стал изменником: тот отказался повиноваться Богу, этот – своему законному царю. И самоубийство стало в обоих случаях следствием этой измены и, возможно, расплатой за нее.

Как не вспомнить тут главную новозаветную историю о самоубийстве – его совершил Иуда Искариот, когда сам он осознал, что «предал кровь невинную». Видимо, он представлял себе развитие событий как-то иначе – может быть, ждал, что Иисус, поставленный перед угрозой казни, наконец-то установит на земле Свое Царство, прогонит язычников и нечестивцев, чтобы посадить учеников на министерские должности. А может быть, были у него другие планы, не в том дело – он вдруг понял, что всё пошло не так, и даже тридцать сребреников оказались ему не нужны. Он пошел и удавился.

Много проповедей было произнесено на тему сравнения отчаявшегося Иуды с апостолом Петром, который тоже на свой лад предал Учителя, трижды отрекшись от Него, но покаялся и был принят Им вновь. Но нас в любом случае интересует сейчас не это. Самоубийство в Библии – не благородный выход доблестного мужа из тупиковой ситуации, как у Катона, а дно, на которое опускается в отчаянии изменник.

В Библии есть, пожалуй, только один пример неисцелимого страдальца, которому эвтаназия была предложена – это Иов. Жена, глядя на его мучения, сказала: «похули Бога и умри» (Иов 2:9). Видимо, речь шла о своего рода самоубийстве: она верила, что человек, произнесший хулу Богу в лицо, немедленно будет Им убит и так прервутся его муки.

Иов на гноище. Фрагмент фрески.Балканы. Сербия. Грачаница. XIV в.

Иов ответил: «неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?» Дело даже не в том, что он не мог похулить Бога, как не мог дышать водой за отсутствием жабр – дальше в книге мы прочитаем много самых резких слов, которые он обратит ко Творцу. Но Иов отказался Ему изменить, уйдя из этой жизни, как только радость сменилась болью, пусть даже нестерпимой.

Я не знаю, каким будет мой смертный час, и я не могу упрекнуть тех, кто в здравом уме и твердой памяти (если они еще возможны в такой ситуации) выбирают для себя быструю смерть.

Но я точно знаю, что последние недели и месяцы имеют назначение и смысл, даже если нет надежды на исцеление, даже если есть боль (но в наши дни есть и анальгетики), есть усталость и разочарование, и всё, что с ними связано. Я провожал в этот путь свою маму, и не было там ни одного лишнего, бессмысленного дня. Мне кажется, нам их даже не хватило для прощания, или, лучше сказать, для последней нашей встречи в этом мире, невероятно важной для нас.

А о других судить не берусь.

Андрей Десницкий

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments