iskander_bel (iskander_bel) wrote,
iskander_bel
iskander_bel

Загадки царя Соломона в новых переводах. Андрей Десницкий

Оригинал взят у raskolnet в Загадки царя Соломона в новых переводах. Андрей Десницкий

Сайт Ассоциации Православных Экспертов

www.raskol.net














Загадки царя Соломона в новых переводах

Последние двадцать лет моей жизни связаны, прежде всего, с работой по переводу Библии на русский и другие языки народов России и стран СНГ. Самостоятельно переводить я могу, разумеется, только на русский, но с 1999 г. я консультирую и переводчиков на национальные языки. В этой серии статей я хотел бы поделиться с читателями некоторыми наблюдениями, связанными с этим переводом.



Мой опыт работы над русским текстом начался с ветхозаветной книги Притчей, автором которой (или ее большей части) традиционно считается царь Соломон. Это был перевод для Российского библейского общества, и сначала его поручили двум другим переводчикам, Е.Б. Смагиной и Е.Б. Рашковскому, которые просто поделили текст между собой и сделали… два хороших, но очень разных перевода двух частей этой книги. Чтобы выровнять их между собой, можно было только попросить одного из переводчиков дописать вторую половину — но это, разумеется, обидело бы другого. Так что решили позвать третьего человека, меня, и попросить его создать нечто среднее… а точнее, третье, основанное на двух черновиках. Так и был издан этот перевод за авторством троих человек, потом он был включен в полное издание РБО. Некоторыми примерами (а лучше сказать, загадками) из этого перевода и хочу теперь поделиться.



Книга Притчей, строго говоря — сборник пословиц и поговорок. Пословицы на чужом языке не просто бывает понять, слишком они краткие, слишком большую роль играет в их понимании общность культурного знания. Невозможно объяснить, что такое «любишь кататься — люби и саночки возить» человеку, который никогда не мчался на санках с заснеженной горки. То есть объяснить-то можно, но пока будешь объяснять, он успеет соскучиться.



Когда мы имеем дело с пословицами древнего народа, мы часто даже не догадываемся, что у них там за саночки были, а если догадываемся — не всегда находим эквивалент в нашей собственной культуре. Приходится или объяснять, или домысливать, и эти домыслы, как водится, говорят о переводчике не меньше, чем об оригинале.



Вот, например, 12:9 — совершенно непонятный стих. Он гласит в оригинале, если перевести буквально: «лучше пренебрегаемый и слуга для него/себя, чем славящийся и недостаток хлеба». Можно сказать, что самый общий смысл понятен: нечего кичиться своей славой и знатностью, если тебе хлеба не хватает. Но с кем сравнивается такой голодный аристократ? С человеком простым, презираемым, у которого есть слуга… или который сам себе слуга? Еврейский текст допускает то и другое толкование. И церковнославянский, и Синодальный перевод понимают этот стих во втором смысле: «муж в безчестии работаяй себе», «простой, но работающий на себя». Но не вписывается ли таким образом в текст христианская аскетика, в Ветхом Завете еще не очень известная? Конечно, образцовому монаху надлежит быть в пренебрежении у братии и при этом заниматься ручным трудом, никаких слуг ему не положено.



А вот на древнем Ближнем Востоке все-таки было не так. Представляя себе какого-нибудь мелкого торговца того времени, так и видишь, как он довольно оглаживает бороду: ничего, что не знатен, зато на стол мне раб подает, не то, что вон тот обедневший потомок знатного рода, ему не то что раба, себя нечем прокормить… Так что мы перевели: «Лучше в простоте, да со слугой, чем со спесью, да без крошки хлеба». Но при окончательном редактировании текста все же было решено вернуться к традиционному аскетическому пониманию этого места, и в напечатанном переводе полной Библии мы читаем: «Лучше в простоте и быть самому себе слугой, чем со спесью, да без крошки хлеба». Кстати, правка эта мне не понравилась, она разбила наш энергичный «пословичный» стиль и даже синтаксис оригинала. Тогда бы уж лучше сказать «в простоте, сам себе слуга».



Зато наш вариант поддержан переводом для мусульман (о его создании я рассказывал в прошлый раз): «Лучше быть в унижении, но иметь возможность нанять слугу, чем притворяться знатным, не имея и куска лепешки». Только и тут вышло осовременивание: речь идет все же не о слуге-наемнике, а о рабе, да и знатными в те времена не притворялись, а просто были. Что же до лепешки — местный среднеазиатский колорит, вполне созвучный и жизни на Ближнем Востоке.



А вот еще одно изречение из области экономических отношений (22:16), в оригинале оно звучит так же непонятно: «притесняющий бедного для прибыли ему/себе, дающий для богатого только для разорения». Понятно, что бедных притеснять нехорошо. А как с этим связано наделение богатого еще большим богатством? И причем тут разорение? Церковнославянский перевод понимает всё в житейском плане: «Обидяй убогаго многая себе зла творит, дает же богатому во оскудение себе». Ну, понятно: давать богатому — только самому разорятся, и в этом с церковнославянским согласен Синодальный. Но он связывает первую половину со второй: «Кто обижает бедного, чтобы умножить свое богатство, и кто дает богатому, тот обеднеет». Так поняли этот стих и мы: «Что угнетать бедняка для корысти, что богачу давать — лишь убыток». В результате речь идет не просто о том, что бедняка обижать нехорошо, но и о том, что оба таких действия, в конечном счете, ведут к разорению: отнимать у голодного и пичкать сытого (как это, кстати, актуально!).



И, в заключение, еще одно наше решение, которое мне кажется удачным. В 20:10 оригинал говорит: «камень и камень, ефа и ефа — отвращение Господа тоже оба они». Нет, это не знаменитая поговорка про то, как строился мавзолей Ленина ("камень на камень, кирпич на кирпич"), тут говорится о двойных стандартах: у продавца есть гири (т.е. камни) разного веса, и точно так же и две разных ефы (мера сыпучих тел в 20 с небольшим литров). Одним стандартом, точным, он измеряет и взвешивает товар для себя, а другой, уменьшенный — для покупателя. Но как перевести это, чтобы было ясно: не оба камня вызывают у Господа отвращение, не обе меры, а сам подход нечестного торговца, будь то взвешивание или продажа по объему (например, зерна)? Церковнославянский перевод потерял эту мысль: «Вес велик и мал, и мера сугуба, нечиста пред Господем обоя». Что же плохого в том, чтобы пользоваться большими и маленькими гирями одновременно? Иначе товар и не взвесить. Синодальный перевод не намного яснее, хотя уже можно догадаться: «Неодинаковые весы, неодинаковая мера, то и другое — мерзость пред Господом». Перевод для мусульман еще яснее: «Неверные весы и неверные гири — то и другое мерзко для Вечного». Но этот перевод начисто утратил второй вид обмана, когда занижают не вес товара, а его объем.



Так называемый «Современный перевод» 1993 г. всё разъясняет, но утрачивает при этом афористичность, а также и упоминание объема: «Господь ненавидит тех, кто обманывает других, пользуясь неверными весами». Нам, полагаю, удалось нарисовать портрет вороватого торговца, а вместе с тем сохранить эту игру слов, при которой повторяются слова в первой половине этого стиха: «Взвесил, да обвесил; отмерил, да обмерил — мерзость все это для Господа».



А в следующий раз поговорим о воспитании детей (да и не только) по Соломону и о том, во что превращаются его советы в русском переводе.



http://www.pravoslavie.ua/articles/life_in_the_church/2013/05/23/1302/









Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments