iskander_bel (iskander_bel) wrote,
iskander_bel
iskander_bel

Category:

Священномученик Дамаскин (Цедрик) о христианах последних времен.

Оригинал взят у jeskobra в Священномученик Дамаскин (Цедрик) о христианах последних времен.
Оригинал взят у panov_pavel в Священномученик Дамаскин (Цедрик) о христианах последних времен.



“Возможно, наступило время, когда Господь не желает, чтобы между Ним и верующими стояла Церковь как посредник. И у каждого человека тогда всегда остается надежда встать непосредственно перед Богом и отвечать Ему за себя, как это было при праотцах…”






[Spoiler (click to open)]Владыка Дамаскин (в миру Дмитрий Дмитриевич Цедрик) родился в 1878 году в Херсонской губернии. Его отец был почтовым чиновником. Семья была проникнута христианским духом: брат Дмитрия, Николай, стал священником и в самом начале октябрьской революции был убит большевиками за обличение их злодеяний.

В 1893 Дмитрий поступил в Одесскую духовную семинарию, а через два года перешел в Херсонскую учительскую семинарию. После ее окончания он учился на миссионерских курсах при Казанской Духовной Академии. В 1902 г. Дмитрий был рукоположен в иеромонаха с именем Дамаскин и назначен заведующим миссионерским училищем в Чите, а затем в течение нескольких лет исполнял обязанности миссионера в разных областях Забайкальского края. В 1905 г. он переехал во Владивосток, где был зачислен слушателем курсов Владивостокского восточного института. Одновременно иеромонах Дамаскин исполнял обязанности учителя пения и законоучителя в мужской гимназии. С февраля 1907 г. он был принят на службу во Владивостокскую епархию с причислением к Архиерейскому Дому, исполнял должность настоятеля храма Восточного интитута, служил в храме г. Седанка. После окончания института по специальности “агрономия” иеромонах Дамаскин уехал в отпуск в Петербург, где поступил на 4-ый курс Восточного факультета Санкт-Петербургского университета. С июня 1910 г. он был назначен миссионером в с. Болтун-Сан Донской епархии, вел миссионерскую работу среди калмыков.

В годы войны о. Дамаскин до начала 1917 служил на Кавказском фронте начальником врачебно-питательного отряда Красного Креста и отряда по борьбе с заразными болезнями, а затем был войсковым священником и санитаром на Юго-Западном фронте.


В 1918 иеромонаха Дамаскина арестовали в Орле большевики и приговорили к расстрелу. Однако каким-то чудом он избежал смерти: возможно, исполнению приговора помешало наступление белых на город.


Он приехал в Киев, где митрополит Антоний (Храповицкий) назначил его епархиальным миссионером. События гражданской войны вынудили его переехать в Крым, где архиепископ Антоний (кн. Абашидзе) возвел его в сан архимандрита и назначил настоятелем Георгиевского монастыря. После установления советской власти в Крыму в 1922 он был арестован и провел несколько месяцев в тюрьме. В начале 1923 иеромонаха Дамаскина арестовали вновь, на этот раз за “сопротивление изъятию церковных ценностей” и выслали из Крыма. Он поехал в Москву. Там он был посвящен патриархом Тихоном во епископа Нежинского и Глуховского. Временно он управлял и Черниговской епархией, так как правящий епископ Пахомий был арестован.

Его неоднократно арестовывали в Чернигове. Выпущенный в первый раз из тюрьмы под большой праздник епископ служил всенощную. Измученный заточением и допросами он не мог стоять и помазывал народ миром сидя. В алтаре у него сделался сердечный припадок. Но это не помешало ему на другой день служить литургию.

В общей сложности епископ Дамаскин с арестами пробыл в Черниговской епархии около двух лет. Сначала он был выслан в Харьков и уже здесь арестован, а потом отправлен в Москву, где сидел в Бутырской тюрьме. О пребывании в тюрьмах владыканикогда не рассказывал, а на расспросы келейника обычно отвечал: “А что же? Там люди хорошие, я и сейчас готов опять туда”.

Из Бутырской тюрьмы он был выслан в Туруханский край, в поселок Полой, на 150 километров севернее Туруханска и на 10 град. севернее полярного круга. Полой трудно было даже назвать селением, поскольку оно состояло, по сути, из одного дома, в котором жила семья охотника. Был другой дом, где жили еще два сосланных епископа и, наконец, маленькая лачуга, с прохудившейся крышой, разрушенной печкой и дырами в стенах; это и была келья владыки.

В холода владыка застудил себе ноги, а сердце после стольких тюрем и всего, что связано было с этим, было надорвано. Через несколько месяцев к епископу Дамаскину приехал его келейник. Вместе они занялись восстановлением дома, где надо было жить епископу. Владыка, знавший плотничное дело, заделал дыры в крыше. Он научил келейника, как делать кирпичи, и они вместе сложили заново печку. Также епископ сделал маленький алтарный столик из деревянных досок, склеив их рыбным клеем, и антиминс с частицами мощей из своего креста.

День владыки начинался с литургии, затем он читал Писание и письма, которые получал, или давал духовные наставления келейнику, а после шел на прогулку по берегу Енисея. Исполнял епископ и вечернюю службу. Остальное время было заполнено работой. Владыка сам стирал свою одежду и пек просфоры.

Епископ Дамаскин был отрезан от того, что происходило в остальной России: он жил как, должно быть, жили затворники в древние времена. На его столе было Священное писание, церковная история и жития святых. Прежде всего он был православным монахом и в своем вынужденном одиночестве продолжать искать Царствие Божие внутри себя. В письме от 28 января 1928 владыка писал:

“Важно понимать, что условия этого Царствия Божия на земле не зависят от внешних условий и форм общественной жизни и плоды этого Царствия ощущаются каждым верующим вне зависимости от его материального и общественного положения, и эти плоды дают ему возможность жить в мире и с радостью в лишениях, унижениях и испытаниях. Это объясняет тот мир и свет, благодаря которому горечь заключения и несчастья обращаются в радость среди наших исповедников, и их готовность к дальнейшим испытаниям”.

В Полой владыка узнал и о декларации 1927 года, поставившей Церковь под контроль безбожников. Это произвело на него тяжелое впечатление. Епископ написал по этому поводу 150 писем. Отправить такое большое количество писем по почте было невозможно: они дошли бы не туда, куда предназначались. Поэтому владыка решил расстаться со своим келейником и отправить его в Москву с тем, чтобы часть писем он доставил лично, а большую часть опустил в ящики в разные города России.

В репрессивных мерах советской власти, несмотря на отсутствие немедленного результата, скрывалось мощное действие. Между исповедниками, побывавшими в ссылках и лагерях, и массами верующих, возникала стена непонимания: одни были готовы и дальше страдать за Христа, другие, связанные заботами о семье и страхом за жизнь, ослепленные советской пропагандой, склонялись к компромиссу со злом.

В ноябре 1928 г. закончился срок ссылки.В свою епархию владыке было запрещено возвращаться. Для места жительства он избрал Стародуб, бывший в Черниговской епархии, а теперь принадлежащий к Брянской области. На пути из Сибири владыка заболел настолько, что едва добрался до Москвы, где и пролежал больше недели с начинавшимся воспалением легких. Но только благодаря этому случаю он мог задержаться в Москве, повидаться с нужными людьми и главное иметь продолжительную беседу с митрополитом Сергием 11 декабря: “Если издали я еще предполагал возможность данных, коими бы оправдывалось поведение его, то теперь и эти предположения рушились” - писал он по поводу этого свидания.

Наблюдая церковную жизнь в Стародубе, епископ Дамаскин со скорбью говорил, что для многих, “теплохладных, внешние формы религиозной жизни заменили сущность ее, и потому успехи безбожников стали возможны”. По поводу новой церковной политики владыка написал эссе “Печать Христа и печать Антихриста”. Говоря о значении печатей Антихриста, епископ писал:

“Не следует думать, что с явлением Антихриста каждый согласится с его философией. Те, кто не сделают этого, будут соблазняться желанием просто сохранить себя, свои институты, свое положение и власть. Святые отцы объясняют что печать Антихриста не будет поставлена на чело и руку одновременно, но на чело или руку (Откр. XIII, 16). Согласно Андрею Кесарийскому, те, кто получит ее на чело, разделят мышление Антихриста, в то время как принявшие ее на правую руку, признают силу его деяний (власть), обманываясь, поверив, что это можно сделать, если “только остаться христианином в своей душе”. От таких Антихрист не будет требовать разделить свой образ мыслей: другими словами, всем таковым он не будет ставить печать на лоб, но принудит их только к признанию своей власти, которое, согласно св. Ипполиту, есть печать на руку. Через признание человеческой власти, которая будет богоборческой и против Бога, беззаконной и полной всякого нечестия, христианин будет лишен всякой возможности делать добро и и благочестивые поступки, потому что в его вере не будет главного – исповедания Бога как Бога и признания Его как Сущего, стоящего надо всем. Все таковые, хотя бы они и удерживали имя христиан, будут, согласно делам рук своих, истинными служителями Антихриста, обманувшего их служением образу своему, которое есть знак зверя. Покаяние для таких невозможно, согласно учению Святой Церкви; печать Христа и печать Антихриста несовместимы, и принятие одной исключает другую…”

Другими словами, нет и не может быть ничего общего между коммунизмом и Православием, одно исключает другое.

В ноябре 1929 г. владыка был вновь арестован. На него донес стародубский благочинный. В доносе указывалось, что епископ выступал с “контрреволюционными” проповедями. Владыка был обвинен в “контрреволюционной оппозиции митрополиту Сергию и возглавлении контрреволюционной церковной группировки” и в мае 1930 г. приговорен к 10 годам лагерей.

Его отправили на Соловки, о. Анзер. В этот период корреспонденция с ним была очень затруднена - письма не доходили, ответы не получались. О своем пребывании на Соловках владыка Дамаскин почти ничего не рассказывал, кроме того, что голод заставлял соловчан собирать на берегу моря улиток. В стране было как раз время насильственной колективизации и вызванного ею страшного голода. Отдохнуть от окружавшего его “бедлама” он, по его словам, уходил в лес, где, как говорили другие, погружался в молитву.

В ноябре 1933 года владыку Дамаскина освободили из лагерей по полной инвалидности.

“Без суесловия и громких фраз, - писал владыка, - создайте сначала малое ядро из немногих людей, жаждущих Христа, которые готовы претворять Евангельский идеал в своей жизни. Объединяйтесь для благодатного руководства вокруг достойных пастырей, и давайте каждый в отдельности и все вместе приготовимся для ещё более верного служения Христу... Несколько людей, объединенных такой жизнью, уже есть малая Церковь, Тело Христово, в котором обитает Его Дух и Любовь”.

Владыка убеждал людей организовывать тайные общины. Друзья и последователи епископа старались держать в тайне его местопребывание, но это было трудно: он не снимал рясы, не обрезывал бороду. Владыка посетил Киев, хотя это было ему запрещено, места, где когда-то жил и служил.

Он продолжал переписку со своими единомышленниками и деятельность по организации тайной церкви. Епископ Дамаскин говорил, что даже тогда, когда силы ада побеждают, у человека все равно остается дорога к Богу, и только от самого человека зависит, идти или нет по этой дороге: “Возможно, наступило время, когда Господь не желает, чтобы между Ним и верующими стояла Церковь как посредник. И у каждого человека тогда всегда остается надежда встать непосредственно перед Богом и отвечать Ему за себя, как это было при праотцах…”

Осенью 1934 епископа Дамаскина снова арестовали. Он обвинялся в “организованной работе, направленной против мероприятий Советской власти” и в участии в “к/р нелегальной организации церковников “Истинно-Православная Церковь”. Владыку приговорили к трем годам ссылки и отправили в Архангельск. Здесь он был опять арестован в марте 1936 и приговорен к 5 годам лагерей. Его отправили в Карлаг.

Владыку с разными этапами переводили с места на место. Отстающих по дороге расстреливали: святитель, чтобы спасти от этого своего друга-соузника, священника Иоанна Смоличева, донёс его на себе до одной из стоянок.

В лагере епископ Дамаскин продолжал служить литургию, хотя это было строго запрещено, да и трудно было собирать все необходимое. Проведение богослужений и послужило поводом для последнего приговора. По обвинению в “антисоветской агитации и организации контрреволюционных сборищ” владыка был приговорен к расстрелу. Епископ Дамаскин принял мученическую кончину 2/15 сентября 1937 года.

/Краткое житие из трудов:
Протоиерей Михаил Польский. Новые мученики Российские. Т. 1, стр. 157-164 (1949)
Иван Андреев. Russian Catacomb Saints, ch. 14 (1982)/

+ + +
ИЗ ПИСЕМ СВЯЩЕННОМУЧЕНИКА ДАМАСКИНА (ЦЕДРИКА):

Это мы все оказались столь близорукими, столь наивно доверчивыми, что не распознали сразу грозного врага (Апок.13:1), не проразумели той бешеной злобы и ненависти ко всему, носящему на себе печать Христа Бога нашего, какие испытывает сейчас на себе Православная Церковь. Теперь же действительность скорпионами бичует совесть верующих за их легковерие в прошлом. Лучше бы нам в свое время своими руками сжечь святые храмы наши, чем видеть их теперь обращенными в непотребные места, в мастерские, склады. Лучше бы нам было вновь возвратить земле потревоженные оттуда св.мощи, чем видеть их теперь в поругании от безбожных в музеях... Лучше бы нам было в печи побросать драгоценные облачения церковные, чем видеть глумление над ними в театрах, видеть их на мусульманских тюбетейках и т.п.

Будем чистотою и святостью жизни своей стараться приблизиться к жизни первых христиан настолько, чтобы и враги Христовы увидели наше превосходство над их мрачной жизнью, чтобы и они, видя осуществление Евангельской любви в жизни нашей, потеряли уверенность в правильности своих грубо-животных принципов жизни и обратили бы сердца свои ко Христу Богу. Пора, Возлюбленные! Настало время самим нам — верующим — ясно определить свой дальнейший путь. Пора предпринять меры к ограждению самих себя и вверенного нам св.наследия от врагов, восставших на Христа и Церковь Его. Время настало... Может быть, и суд «близ при дверех есть» [Мф.24:33]

/Из послания "Пора готовиться"(1929)/

+
Не внешние формы церковного управления надо теперь сохранять, а веру в сердцах народа путем живого примера, безбоязненного исповедания вашей собственной веры во Христа и Его Церковь; не фикцию Центрального Управления и не блестящую внешнюю обстановку надо сохранять теперь во что бы то ни стало, — а истину Христовой Церкви надо охранять от затмения ее человеческими мудрованиями и прямым искажением ее на почве животного страха.

Итак, нас меньшинство. Что же? Надо отступить пред натиском воинствующего безбожия. — Да не будет сего. Как бы мало нас ни было, вся сила Христовых обетовании о неодолимости Церкви останется с нами. С нами Христос — победитель смерти и ада. История христианства показывает нам, что во все периоды обуревавших Церковь соблазнов и ересей носителями истины церковной и выразителями ее являлись немногие, но эти немногие огнем веры своей и ревностным стоянием в истине постепенно зажигали всех, и новые формулировки спорных догматических понятий, проникая в сознания масс, в конце концов фиксировались в определенные соборные постановления, принимавшиеся Вселенской Церковью...

/Из письма к священнику Иоанну Смоличеву (1929)/

+
Совершается Суд Божий над Церковью и народом Русским. Совершается отбор тех истинных Воинов Христовых, кои только и смогут... противостоять самому Зверю. Времена же приблизились, несомненно, апокалиптические. Все наши усилия теперь должны быть направлены на установление прочных связей между пастырями и пасомыми... и по возможности исправить совершённый грех путём противодействия злу до готовности даже кровью смыть грех свой...

/Из письма к священномученику Кириллу Казанскому/

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments